03 апреля 2009 года
Первая страница
Первое апреля на НЕВОДЕЦентр экстремальной журналистики«Ставропольская правда» в сети!Экономический еженедельник
2010! > НОВОГОДНИЙ ВЫПУСК > Губернские сказки
ПРЯМАЯ РЕЧЬ > Реплика > «Докатились до шнурков»
ПРЯМАЯ РЕЧЬ > Мнение > «Привет из будущего»
ТАЙНА ОСТРОВА УДД > Отрывки из книги
  
«ЗВЕЗДЕ» — 90 ЛЕТ!
О нашей
газете
РЕКЛАМА
Коммерческое
предложение
«С»
Специальное
приложение
ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ
Главный редактор
Сергей Трушников
ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ
Журналист
Константин Шумов
ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ
Журналист
Наталия Семенова
СКАЛОЗУБ
Поэт
Харитон Моржов
new ПОДПИСКА
Любые варианты
на выбор
ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК
Напишите письмо
в редакцию
НАШИ ПАРТНЕРЫ
Ссылки на
полезные сайты
АРХИВ ГАЗЕТЫ
По дате выпуска
< Апрель 2009 >
ПнВтСрЧтПтСбВс
  0102030405
06070809101112
13141516171819
20212223242526
27282930   
СТАРАЯ ВЕРСИЯ
Архив газеты
до 17 июля 2001г.
   
: « « » »
подробнее …
   
«» : « ...»
подробнее …
   -
, . ?
подробнее …
   
( ) - .
подробнее …
   
, .
подробнее …
   
.
подробнее …
«» ?
: . : .
Нужен ли Перми музей современного искусства?
23 2009 .  , , . - , . , , . ( : « , »), , . «» ( : « , »). « », , , . , (, , ) « ». : - - , , : « , ?»
, . «»: , ? ?

Борис Мильграм, министр культуры Пермского края: Да, сейчас модно приезжать в Пермь. Везде только и говорят о Перми как городе культурных новаций.

Марат Гельман, галерист: Когда идея музея современного искусства родилась в голове сенатора Сергея Гордеева, он предложил разработать его концепцию не только москвичу Гельману, но и нью-йоркцу Тому Крэнцу, директору музея Гугенхайма. Был еще третий участник - из Англии. И с самого начала была заявка - делать музей мирового уровня. Разомкнуть местнический контекст. Крэнц, кстати, написал свою концепцию. И я написал. Отталкивался от пермских богов. Задача была создать не очередной музей, коих много, а какой-то характерный музей, который бы ложился в пермский контекст, оставаясь при этом мировым. Это и стало концепцией - бедное искусство.

Наталья Копылова: Многие спрашивают: почему именно москвичи?

Марат Гельман: Для меня этот вопрос тоже есть. На него я отвечаю так: для искусства территория имеет значение только как среда воспринимающая, а не порождающая. Стоит попытаться замкнуться на прописке, возрасте или любом другом ограничении - сразу все пропадает. Наша же задача, повторюсь, - чтобы Пермь вошла в интернациональный контекст. А местная инициатива должна быть, но в рамках краеведческого музея.

Ольга Клименская, искусствовед: Вы предполагаете привлекать в музей работы пермских художников?

Марат Гельман: Только в том случае, если они мирового уровня. Например, в музее Гугенхайма за последние десять лет выставлялись всего два нью-йоркских художника. Хотя, безусловно, с местными художниками будем взаимодействовать, учить их, помогать выставляться за пределами региона.

Ольга Клименская: Честно сказать, пока у меня нет оснований считать, что это будет музей мирового уровня. Что сюда поедут иностранцы. Все отдано на откуп одному человеку. Ему дали это право все определять. Возможно, тут и политические мотивы.

Все новое когда-нибудь стареет

Наталья Копылова: Вместе с дочерью-студенткой мы посмотрели выставку »Евангельский проект«. Молодежь, как я понимаю, любит такие жесткие вещи. Но эта чернуха, на взгляд дочери, вчерашний день, она уже надоела. Две выставки - имею в виду »Русское бедное« и »Евангельский проект« - очень разные. Если первая еще делает попытку вовлечь зрителя в сотворчество, то вторая стремится шокировать его, оттолкнуть.

Борис Мильграм: Можно, я расскажу о своих впечатлениях двухмесячной давности? Будучи в Париже по поводу Года Франции-2010, я приехал в Версаль. Посреди двора стояло нечто - фигура из надутых шариков, подобный ей пьедестал. Дальше - сердце Барби. Мне показалось все это абсолютной безвкусицей. Я был в ужасе. Оказалось - творения известнейшего художника, чьи работы продаются по бешеным ценам. Потом я усомнился в себе и стал внимательно рассматривать представленное. В спальне Людовика висит красный рак из алюминия. Постепенно начинаешь понимать всю иронию ситуации, становится безумно смешно. И смотришь уже другими глазами. В последнем зале - зале Наполеона - выставлены пылесосы 70-х годов, все разного цвета. И - женские трусы на полу, которые, видимо, тоже экспонат. Короче, Версаль ярко запомнился мне в связи именно с этой коллекцией. А поначалу человек может что-то не принимать. Вон и Центр Жоржа Помпиду, когда построили, казался сумасшествием. И Эйфелеву башню парижане поначалу тоже не приняли...

Игорь Тюленев, поэт: Может открыть у нас не »Русское бедное«, а »Пермское бедное«? А что? Картошка, которая теперь пришла на смену сложным технологиям, вполне могла бы быть на Речном вокзале. Хотя лучше бы там были пассажиры. На Каме же теплоходы не из чужих краев, а пермские.

В современном искусстве мы все время подражаем Западу. Целующиеся милиционеры, негр, распятый на кресте, и белый сверху... Ведь все это было. И кому надо?

Марат Гельман: Есть неприятие современного искусства вообще. Когда человеку хочется сразу проскользнуть мимо содержания выставки и сказать: »Это не искусство« - и все. Каждый подбирает свои ключики для понимания искусства. Если не подбирает, пользуется отторжением. Но противопоставления старого и современного, что обычно услышишь, - вот этого не надо. Прошлое всегда лучше адаптировано.

Игорь Тюленев: А может, тут противопоставление Бога и мамоны?

Марат Гельман: Мы же договорились, что ведем речь об искусстве. И я пытаюсь объяснить простую вещь: современный художник - это тот, кто действительно ищет новое, соответствующее времени. Ему же пытаются противопоставить даже не искусство, а - копии, как, скажем, Палех, где творит не художник, но просто умелый ремесленник.

Неприятие современного искусства - это не пермский, не московский феномен, а феномен сознания. Сознание же всегда запаздывает. Это видно на признании русского авангарда, американского поп-арта. То есть существует некоторый временной лаг. И мы, делая »Русское бедное«, учитывали это. Первая выставка - самая демократичная, рассчитанная на приятие широких слоев населения. »Евангельский проект« - тоже ясный и простой проект. Поверьте, его авторы не пытались понравиться, они хотели, чтобы зритель удивился, ужаснулся, задумался. И раз от разу экспозиции будут усложняться для восприятия.

Да, современное искусство требует от зрителя попытки понять то, что хотел сказать художник, и потом определить свое отношение. Опыта такого восприятия у большинства нет. Надо иметь в виду, что уровень невежества в России очень высокий. И тут нет никакой разницы, Москва это или Пермь. В Перми же, на мой взгляд, больше открытых глаз, нет заскорузлых предубеждений. Тот случай, когда ничего не знающий человек лучше, чем знающий что-то. Я уверен, пройдет два года, и каждый сможет сказать: вот это мне понравилось, а это нет. Музей готов взять на себя эту миссию: чтобы было что слушать тем, кто хочет услышать. У нас амбициозная задача - вырастить в Перми просвещенную публику.

Денис Галицкий, общественный деятель: Мне понравилась выставка »Русское бедное«. А современным искусством я »наелся« еще в 90-е годы в Москве, когда там учился. И вот какая возникает мысль: если новизна поставлена здесь во главу угла, то она же не может быть таковой бесконечно?

Марат Гельман: Согласен, на идее новации можно запустить процесс, но держать долго невозможно. Конечно, мы понимаем это. Что касается »главы угла«, то, как говорил один художник, когда-то искусство отвечало на вопрос »что?«, потом - »как?«, сейчас - »зачем?« Так что сегодня художник думает не о новизне.

Публика - дура?

Игорь Тернавский, режиссер: Тут нам, как маленьким детям, долго рассказывают, что происходит. Таким тоном, как взрослый дядя говорит с неразумным малышом. И эта интонация в последнее время присутствует в нашем городе постоянно. Как несмышленышам, нам все пытаются разъяснить, что хорошо, а что плохо.

Да, здорово, что эти выставки привезли в Пермь. Пусть даже 20-30 лет назад где-то все это было. Нормальный процесс развития культуры в Перми. Но зачем же столько шуму вокруг, словно вдруг грянула культурная революция? Зачем масса ссылок на высокие авторитеты из дальних и ближних мест? Ведь главное - как воспринимают горожане. А СМИ их забили, не дают слова сказать. Постоянно выражают свое просвещенное мнение насчет того, что делают сверхпросвещенные люди, приехавшие из Москвы. Вот это меня и шокирует: низведение пермяков до малолеток, которым что-то привозят и они от того должны стать другими. Не станут.

Борис Мильграм: То есть ничего не делать? Не рассчитывать на результат?

Игорь Тернавский: Нет, делать и рассчитывать. Но не пытаться навязать людям то, что самим нравится, чуть ли не силой. Дайте им высказаться. Позвольте сформировать собственное мнение. Лишь от того, что министру культуры хочется видеть Пермь »лучшим городом Земли«, она таковой не станет.

Марат Гельман: За менторский тон - извините. Вероятно, он идет от того, что я просветительский человек. Как галерист, все время что-то объясняю.

Ольга Клименская: Сегодняшняя ситуация показывает, что публике безразлично, что происходит. Молодежь говорит: »Прикольно!« То есть воспринимает как развлечение. И понятно, почему ставка делается на молодежь: она пока мало знает, легко поддается.

Культурному сообществу вроде бы есть что сказать. Но никому его мнение не интересно, оно оказалось не при чем. Диалога с ним нет. Как нет в этих работах сострадания, чем сильно искусство. Ведь »сеять разумное, доброе, вечное«, через боль говорить о любви никто не отменял.

Идет игра, подтасовка. Вносится идеология артбизнеса, чуждая искусству. Артбизнес подменяет собой культурную политику. А это разные вещи.

Деньги - кровь искусства

Валерий Подкуйко, художник: Кроме работы с публикой, музей предполагает создание коллекции, закупки. На какие средства? На мой взгляд, это важный аспект: что будет главным - искусство или деньги? Мне порой кажется, что в этом проекте главную роль играют деньги.

Игорь Тюленев: Гельман обиделся на мамону - и зря! Художник должен быть вдохновенным. Чтобы искорка была и зрителя пробивала. Вот чего не хватает современному искусству. У вас все как будто не божьи дети, а дети мамоны.

Марат Гельман: Есть такая фраза: »Деньги - кровь искусства«. Действительно, бытование искусства без денег невозможно. Почти 400 лет оно существовало за счет церкви, отсюда и »боговдохновенность«. Потом - на средства буржуазии.

Это дорогая игрушка. И разговор о том, стоит ли потратить на нее такое-то количество средств, а, может быть, их стоит потратить по-другому - закономерный разговор. Поэтому с самого начала мы договорились с Сергеем Гордеевым, что на первые шаги не потратим (до сих пор не потратили) ни копейки бюджетных денег, за которые надо отчитываться.

Наталья Копылова: И во что встали эти первые шаги?

Марат Гельман: Не хотел бы называть цифры. Скажу только: это много. С нашей точки зрения, очень много. Но, повторюсь, это деньги Гордеева. И моя стратегия такая, что большие интересные проекты я делаю бесплатно.

Да, деньги нужны и для покупки коллекции. Планируем приобретать работы на частные пожертвования. Сейчас создаем две структуры: попечительский совет и клуб друзей. Первый будет работать на международной арене, второй - на внутренней. Коллекционирование - это не средства бюджета, а средства тех, кто осознанно принимает решение участвовать своими деньгами.

Что касается текущих расходов. Они тоже значительны - порядка 90 миллионов рублей составит годовой бюджет будущего музея. Половину будет зарабатывать сам музей, половина из регионального бюджета. Разово - 115 миллионов - потребуется на полную реконструкцию Речного вокзала. Так оценили эксперты, я считаю, этого мало. Менять вид здания, как памятника архитектуры, мы не имеем права. Но ремонт там предстоит огромный.

Наталья Копылова: Вопрос министру культуры. Депутаты не достают вопросами, на что вы тратите деньги?

Борис Мильграм: Сейчас мы все заняты секвестром. Так вот: только секвестр министерства социального развития равен всему бюджету минкульта плюс программы »Жилье для молодых«. Последняя, кстати, занимает три четверти этой суммы. Остается - считайте сами. И после этого обижаться, что культура требует много, просто нелепо.

Денис Галицкий: Вначале помог Гордеев. А сможем продолжить сами? Вопрос, что называется, остается открытым.

Завершая разговор

Наталья Копылова: Не будем подводить итоги. Но в завершение разговора каждый из участников может сказать то, что ему кажется важным. Пожалуйста.

Валерий Подкуйко: Мне нравится и музей, и затеваемая »музейная миля«, и то, что Пермь будет »лучшим городом в мире«. Я тоже готов приложить свои усилия. Скажем, стать акционером (как я понял, им может стать любой) этого дела.

Но даже если Гельман станет миллиардером, а мы духовно богатыми, все равно это хорошо.

Игорь Тюленев: После выставки »Русское бедное« хотелось весело сказать: »Остановитесь. Природа уже устала отдыхать на детях идиотов«. Но тут прозвучали новые проекты. Возможно, и у меня появятся другие, более серьезные фразы. Хотелось бы верить.

Марат Гельман: Мне не важно, какой будет моя директорская зарплата. Мне важно сделать дело. Сделать музей. Уже сейчас стало что-то получаться - и это интересно. Интересная задача - взять и что-то изменить в городе. Масштаб, считаю, вполне соответствует моим амбициям. А мои амбиции - вот был Серебренников, собрал коллекцию мирового уровня, она государственная, но все его помнят. Ценность памяти человеческой для меня очень велика.

Единственное черное пятнышко, которое я сам чувствую, это ситуация с художественной галереей. Получается, мы строим новое, хотим создать будущее наследие, а в городе есть нерешенный вопрос со старым, уже существующим наследием. Процесс, правда, идет, имеются два хороших варианта с помещением для галереи, нужны московские деньги. Я готов помогать и уже делаю это. Если »заноза« с галереей исчезнет, смогу любому пермяку со спокойной совестью смотреть в глаза.

Денис Галицкий: Вопросов по проектам нет. Вопрос в коммуникациях. Москвичей все время обвиняют в том, что они варяги, которые пришли и все учат пермяков. Правильно обвиняют. Убавить этот столичный снобизм - и было бы больше пользы для дела.

Ольга Клименская: Такое впечатление, что москвичам не нравятся наше равновесие, наша стабильность (хотя в них больше позитивного, чем наоборот). Они не хотят вникать в то, что у Перми есть свое место в культуре, свое цельное пространство, свои традиции - истинные, а не привозные. С их стороны идет культурная экспансия, захват культурной территории. Делаются попытки разрушить то, что существует здесь как »свое лицо«. Но разрушение всегда деструктивно. Надо учитывать традиции и идти дальше. Все должно развиваться естественно, а нам предлагают перепрыгнуть через себя.

Игорь Тернавский: Музей предполагает жить на деньги налогоплательщиков. И, естественно, их волнует, каким образом он будет изменяться, как реагировать на время, учитывать интересы зрителей и т.п. Так вот: хотелось бы пожелать новому музею не независимости от налогоплательщиков, а реакции на их запросы. Ждать же всеобщего »одобрям-с« бесполезно. Нужно ковать успех.

  НА ПЕРВУЮ СТРАНИЦУ  ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ  ОБСУДИТЬ В ФОРУМЕ

Поиск по сайту:       
, 9 2020г. Московское время 10:36.
Газета выходит во вторник, четверг, пятницу, субботу.
© ЗАО «РЕДАКЦИЯ ГАЗЕТЫ «ЗВЕЗДА»™   E-mail: gazeta@zvezda.nevod.ru
© OOO «НЕВОД LTD»™   E-mail:
info@nevod.ru
Программирование: Алексей КОСТАРЕВ.   E-mail:
kaf@nevod.ru
Дизайн, html и концепция сайта: Владимир СОЛОВЬЕВ.   Персональный сайт:
http://svg.nevod.ru
Главный редактор газеты «Звезда» Сергей ТРУШНИКОВ.
Редактор приложения «Звезда-online» Мария КАЛИНИНА.   E-mail:
smasha@mail.ru
При перепечатке материалов и использовании их в любой форме,
в том числе и в электронных СМИ,
а также в Интернете, ссылка на газету «ЗВЕЗДА»™ обязательна.
Мнения авторов публикаций могут не совпадать с позицией редакции.
Материалы приложения «Звезда-online» редактируются
и в деталях не совпадают с текстами газеты «Звезда».